Томас Керноу, сидевший за своим письменным столом в четырехстах ярдах оттуда, зажал уши ладонями. Что это? спросила его жена. Ничего, ничего, ложись спать. О Господи, что ты сделал? Эти бедные заложники. Они не заложники, сказал Керноу, они там, потому что они с Келли. Они ничем не лучше бандитов.
Но теперь уже она хотела выйти из дома и замотала шею своим красным шарфом.
Это ребенок, сказала она. Они теперь расстреливают детей?
Томас Керноу прохромал через комнату и сердито сдернул с нее шарф, ей обожгло шею, и она закричала от боли.
Помилуй тебя Бог, девочка, неужели ты не видишь, что они тут все за Келли? Ты родилась здесь, Джин. Неужели ты не понимаешь, с людьми какого класса ты имеешь дело? Трус! закричала она. Они расстреливают детей. Я трус? Великий Боже, на ком я женился? Значит, трус? А кто спас этих полицейских, пока ты хныкала в постели? Иди в свою комнату. Что это?
Задерни занавеску, это китайская ракета. Келли подают какой-то сигнал. Лучше помолись, что полиции достаточно, чтобы обеспечить себе победу.
Эхо нового залпа раскатилось по долине, и она подошла к нему, взяла за руки.
О Том, что ты сделал?
Что я сделал? сказал он. Стал героем.
В течение дня и ночи трактир был оживленным веселым местом, но в крепости он не годился. Внешние стены были водну доску, внутренние – всего лишь мешковиной, обклеенной обоями, так что защитой отель служил не больше праздничного наряда. Пули пронизывали его стены с такой легкостью и так часто, что находившимся внутри оставалось только лежать на полу и молиться.
Когда Нед Келли прихромал внутрь, темнота была непроницаемой, а воздух стал кислым от холодного сырого дыма. Воздух этот разрывали вопли маленького Джека Джонса. Даже в Аду не могло быть хуже.
Нед, останови их. Они убивают нас! Я их остановлю.
Он снова прошел к выходной двери, и его приветствовали двадцать залпов.
Я ранен, донесся голос из задней комнаты. Да смилуется Бог над всеми нами.
Джек Джонс кричал, пуля перебила ему бедро и застряла в кишках. Мужчина пробрался сквозь мрак с кричащим мальчиком на руках.
Посторонись, Келли, черт тебя дери, дай мне пройти. Нед Келли отступил в сторону.
Это был работник Макхью, он остановился в открытой двери, держа в левой руке белый носовой платок, а правой прижимал к себе раненого ребенка.
Не стреляйте, вы, дворняги, это ребенок. Помогите мне, закричал Джек Джонс. Тут полно женщин и детей! Перестаньте стрелять! Раздался еще выстрел, но затем наступила тишина, и Макхью вышел за дверь. Миссис Джонс последовала за ним. Тут же прогремели два выстрела, и она упала на колени, прижимая ладони к голове. Меня убили! закричала она.
Но это была только царапина, и она сумела отползти назад по полу и притаиться за своей стойкой, и там она осталась, плача о своем сыне.
На этот раз никто ничего не сказал Неду Келли, но он не нуждался в напоминаниях о своей ответственности. Он не мог защитить этих людей от полиции, не мог он защитить и себя. Казалось, еще не было изобретено машины, способной защитить этих людей от сил, которые Бог развязал на земле.
Это ты Нед? крикнул голос из коридора.
Это ты, Джо? Иди сюда.
Иди сюда, как бы не так, черт дери! Что ты там делаешь?
Иди сюда, заряди мою винтовку. Меня подбили.
И меня. Господи, по-моему, у меня сломана нога.
Нед пошел на этот голос, чувствуя, как кровь заливает его сапог.
К черту ногу Джо, руки-то у тебя в порядке. Идем со мной, заряжай мою винтовку, идем же, заряжай для меня! Я уложу п-нов! С Хейром покончено. Мы скоро покончим и состальными.
Мы навлекли большую беду на этих бедных м-ков.
Ну, мы еще не проиграли.
Джо Берн не ответил.
Где ты?
Нед попробовал опуститься на колени, и тут его нога подвернулась, и он тяжело упал. И сразупополз, с лязгом царапая тяжелой броней по полу. – Вот, заряди мою винтовку.
Джо?
Правой, целой рукой он нащупал руку Джо Берна, но она была вялой и окровавленной будто свежеободранная туша.
Джо?
Он подполз ближе и привалился к стене. В темноте он нащупал нос и рот своего друга, потом прижал к ним ладонь. Борода была мягкой и влажной, губы под ладонью – теплыми, но прерывистое дыхание затихло.
О Джо, мне так горько, старина.
Новый град пуль пронизал темный отель, разнося в щепу дерево, разбивая стекла, и заложники гневно закричали.
Перестреляй их, Нед. Останови п-нов!
Остановлю, остановлю.
Он яростно поднял себя на ноги и заковылял по коридору в буфет.
Дэн? Стив?
Он открыл дверь в парадную комнату, где так недавно он со спокойной уверенностью трудился над своей историей. В то время он знал, что снова увидит свою дочь. В то время он знал, что освободит свою мать. В то время он знал, что эти люди будут жить на своей земле без страха или заискиваний, но теперь мир превратился в вонючую трясину и хаос.
Дэн?
Они ушли, сказал голос в темноте.
Не ранены?
Твой брат и его дружок бросили нас. Ты должен остановить их, траппов, друг, остановить их теперь же, они убивают нас.
Я их остановлю.
Он, спотыкаясь, вышел из задней двери в занимающийся рассвет.
Намереваясь отвлечь огонь полиции на себя, он сел на свою лошадь, хотя и с большим трудом. Объезжая полицию вдоль фланга, он услышал выстрелы с передней веранды. Мучительно извернулся в седле и тут убедился, что Дэн не бежал. Дэн и Стив Харт стояли бок о бок на веранде трактира, паля по своим врагам.
У него не осталось сил. Левая рука не действовала. Он начал спешиваться, опираясь на стремя, но сорвался и тяжело ударился о землю. И с мучительным трудом заковылял к своему брату, больше не снисходя до того, чтобы прятаться и скрываться. Он заколотил себя рукояткой револьвера по груди, чтобы Дэн понял, что он идет на выручку.
Я б-ский Монитор, ребята.
Но он был не Монитором, он был человеком из плоти, с раздробленной костью, в его сапоге хлюпала кровь. Пули Генри Мартини ударяли в него, его кидало и трясло, голова дергалась вбок, стукаясь о шлем, но он не остановился.
По детям стреляете, ё-ные псы. Меня вам не застрелить.
Он выстрелил, но цели он не видел. Он взревел, поднял револьвер и ударил им себя по груди, в утреннем воздухе удары гремели, будто молот кузнеца бил по наковальне.
Дэн! Иди со мной, Дэн. Я б-ский Монитор.
Но маленький кругленький полицейский в фетровой шляпе тихо стоял у дерева, отделяя его от Дэна. Пухленькие маленькие жабы вроде него извечно благоденствовали за счет всех Келли. С тем же успехом он мог быть Холлом, или Поттопом, или Фицпатриком, они все слились воедино.
Нед выстрелил. Тот упал на одно колено, вскинул винтовку и дважды выстрелил почти без паузы.
Выстрелов Нед не услышал, но первый удар поразил его правую ногу, и он уже лежал на земле, когда почувствовал более глубокую, более резкую боль от второй пули.
Мои ноги, ублюдок!
И тут они набросились на него как стая динго. Рвали его, пинали, кричали, что пристрелят его, и пока их сапоги гремели по броне на его груди, он видел своего младшего братишку на веранде. Он был Келли, он не побежит.
Нед Келли будет избавлен от зрелища пустой бесполезной брони Дэна, которую выгребли из золы «Отеля Джонс» днем в понедельник. Это его сестры Кейт и Магги будут драться с полицией за два черных пузырчатых тела, которые нашли лежащими бок о бок на пепелище выгоревшего отеля.
«Сцена в Грете, когда друзья Харта и Дэна Келли уносили их обгорелые останки, не поддается никакому описанию, – сообщил „Герб Беналлы“. – Люди, казалось, возникали из эвкалиптов. Более скверно выглядящих людей мне еще видеть не приходилось».
