Мюриель вдруг поняла, что ее это по-своему устраивает. Лишь одно действительно ее печалило: она ничего не знала об Энни. Тень Эррен заверила Мюриель, что ее младшая дочь жива, но это произошло несколько месяцев назад. Нашел ли ее Нейл Мек-Врен?
Но даже если ему сопутствовал успех, Нейл не стал бы возвращаться с ней сюда. Нет, он не мог этого сделать. Так что Мюриель оставалось лишь представлять себе, что Энни скрывается в безопасности где-то далеко от Эслена.
На пятнадцатый день этрамена – во всяком случае, так Мюриель казалось – она проснулась от звона оружия. Иногда ветер доносил из города лязг стали и крики. Но сейчас звук казался ближе, словно схватка шла в самом замке.
Она подошла к окну и попыталась выглянуть вниз, но башня Волчья Шкура находилась на южной стене замка, и Мюриель удалось разглядеть лишь маленький кусочек внутреннего двора. Однако слышно отсюда было лучше; теперь не было сомнений, что внизу идет сражение.
Затем ее внимание привлекло какое-то движение вдали. За стенами города она видела небольшую часть Тенистого Зелена, некрополя, где покоились ее предки, а еще дальше катились мутные воды неглубокого южного русла Ведьмы. Сначала Мюриель предположила, что у берега приземлилась стая лебедей, но, присмотревшись и оценив расстояние, поняла, что это корабли: галеры и более мелкие лодки. Однако она никак не могла различить флаги, чтобы определить их происхождение.
Стражник, который принес ей пищу, выглядел испуганным.
– Что там? – спросила Мюриель. – Что происходит?
– Ничего особенного, королева-мать, – ответил он.
– Ты уже довольно давно так меня не называл, – заметила Мюриель.
– Да, – кивнул он, хотел что-то добавить, но осекся, покачал головой и быстро вышел.
Однако почти сразу же он вернулся.
– Не ешьте это, – сказал он, понизив голос. – Его величество сказал… Просто не ешьте это, пожалуйста, ваше величество.
Он быстро вышел и запер за собой дверь. Мюриель отставила еду в сторону.
Прошло время, шум стих, а потом возобновился с новой силой, уже возле внешних стен крепости. Мюриель видела лишь малую часть Двора Хонот перед огромными воротами цитадели, но могла различить блеск доспехов и темные потоки летящих стрел. В воздухе разносились боевые кличи и вопли умирающих, и Мюриель молила святых, чтобы те сохранили жизнь дорогим ей людям.
Уже почти стемнело, когда звон оружия раздался внутри ее башни. Мюриель уселась в кресле и замерла, не зная, чего ей ожидать, но понимая, что это уже хоть что-то, причем что-то, нарушившее планы Роберта. Даже вторжение озверевших орд из Вейханда лучше, чем его замыслы.
Она с горечью поджала губы, когда сражение докатилось до ее двери и жалобный крик проник сквозь тяжелые балки и каменные стены. Потом раздался знакомый скрежет ключа в замке.
Дверь распахнулась, и окровавленное тело стражника, который просил ее не есть принесенную им пищу, упало на порог. Он заморгал и попытался заговорить, но из его рта хлынула кровь.
Вслед за ним появился человек, которого Мюриель не узнала. Он явно был родом с юга, да и клинок в его руке напомнил излюбленное оружие вителлианцев. Незнакомец быстро окинул взглядом комнату, а потом повернулся к Мюриель.
– Вы одна? – спросил он.
– Да. Кто вы?
Прежде чем он успел ответить, за его спиной появилось новое лицо.
В первые несколько мгновений Мюриель заметила лишь королевскую осанку и суровый взгляд. Святая Фендве, воплощение Ведьмы Войны…
И только после того, как женщина сняла шлем, Мюриель узнала свою дочь. Кожа Энни потемнела от солнца, волосы были обрезаны так коротко, что не доставали и до плеч. Она была в мужской одежде и доспехах, на щеке красовался ужасный кровоподтек. Она казалась ужасной и прекрасной одновременно, и Мюриель оставалось лишь гадать, что за таинственная сущность пожрала душу ее дочери и захватила ее тело.
– Оставь нас ненадолго, Казио, – спокойно велела Энни своему сопровождающему.
Тот молча кивнул и исчез за дверью.
Когда они остались вдвоем, черты девушки смягчились, и она бросилась к матери. Мюриель поднялась ей навстречу.
– Мама!.. – сумела выговорить Энни, и по ее лицу покатились слезы.
Они обнялись. От потрясения Мюриель лишилась дара речи.
– Прости меня, – наконец заговорила Энни. – За все, что я тебе тогда наговорила. Я боялась, что больше ничего не успею тебе сказать.
Она зарыдала еще сильнее, и долгие месяцы одиночества Мюриель вдруг провалились в прошлое. Вечность, которую она провела, лелея ускользающую надежду, кончилась.
– Энни… – прошептала Мюриель. – Это ты… Это ты.
А потом она заплакала вместе с дочерью. Им нужно было так много сказать друг другу, но у них еще будет на это время, не так ли?
Как ни странно, время у них было.
Леоф стер с глаз слезы и попытался взять себя в руки. Полдень был уже близок.
Подумать только, сколь много порой зависит от мелочей. А если палач Роберта напрочь лишен сердца? Скорее всего, так и есть, и тогда Леоф напрасно проработал всю ночь. Но даже если убийца Амбрии испытает к нему хоть каплю жалости, план композитора все равно останется очень уязвимым. Нужно незаметно залепить уши Мери воском, причем так, чтобы она ничему не удивилась и не переспросила вслух. И ему должны позволить встать рядом с Ареаной, чтобы в решающий миг заткнуть уши и ей.
Но даже если у него получится, Леоф не был уверен, что все это сработает. Какие-то звуки обязательно проникнут им в головы, сколь бы хорошо он ни подготовился. Их может оказаться слишком много.
Ему вдруг пришло в голову, что, если бы у него была иголка, он мог бы успеть проткнуть Ареане барабанные перепонки.
Но было уже слишком поздно – в коридоре раздались тяжелые шаги.
Миг спустя дверь распахнулась, и даже тот жалкий план, который он успел составить, рассыпался в прах. В дверях стоял Роберт Отважный.
Принц улыбнулся и вошел в комнату, оглядываясь с насмешливым интересом. На одно чудесное мгновение Леоф подумал, что узурпатор отменил распоряжение палача, но тут появились Мери и Ареана в сопровождении убийцы, четверых стражников и лорда Респелла.
– Ну, – сказал Роберт, пролистывая бумаги на столе Леофа, – Я вижу ты был занят.
– Да, ваше величество.
Роберт изобразил удивление.
– О, так я уже «ваше величество»? И чем же я обязан? – Он посмотрел на Мери и Ареану. – Ах да, как же я мог забыть. – Он постучал указательным пальцем себе по виску.
– Пожалуйста, ваше величество.
– Засунь свое «пожалуйста» сам знаешь куда, лживый пес, – резко ответил Роберт. У меня не подходящее настроение для милосердия. Аркан – мой человек. Как ему понравится, если я отниму у него права, которыми сам же и наделил? Так не завоевывают верность, разве нет?
– Я прошу лишь о том, чтобы вместо одной из них он убил меня, взмолился Леоф.
– Нет, – отрезал Роберт. – Ты ведь выполняешь для меня заказ, неужели ты забыл? Если, конечно, еще не закончил свое произведение.
– Я написал уже значительную часть, но работа еще не закончена, признался Леоф. – И мне все еще нужны помощники.
– Что ж, тебе придется сократить их число вдвое, – сообщил Роберт. – Но прежде чем ты примешь это незначительное решение, почему бы тебе не исполнить отрывок того, что ты написал. Мне говорили, что вы втроем прекрасно вместе музицируете. Не хотите ли попробовать еще один раз?
Леоф заморгал.
– Конечно, сир. И возможно, если вам понравится…
– Если мне понравится, я больше не стану наказывать тебя. После того, что произойдет сегодня, – закончил Роберт.
Леоф кивнул, стараясь, чтобы его лицо ничего не выражало.
– Очень хорошо, – сказал он. – Мери, Ареана, подойдите сюда, пожалуйста.
Они подошли. Мери казалась удивленной, но не слишком встревоженной. Ареана сильно побледнела, руки у нее заметно дрожали.
– Леоф… – прошептала она.
Композитор взял листок бумаги.
– Разрешите мне добавить пару указаний, – попросил он. – Уверяю, ваше величество получит большее удовольствие, если даст мне несколько секунд, чтобы…
