Маркус тяжело вздохнул и положил перед собой чистый лист. Сдвинув брови, он начал быстро строчить деловое письмо, и все мысли о женщинах и об их удручающей способности влиять на характер мужчин и усложнять им жизнь тут же улетучились у него из головы.
Глава 2
Мистер Бейкер-Снид – человек самого безупречного происхождения и прославился тем, что сбежал с Мэри, младшей дочерью барона Уинчфилда. Уинчфилд пришел в ярость и уверял всех и каждого, что молодой Бейкер-Снид нагло соблазнил его «невинную» дочь, что, конечно, полная чушь! Все, кто хоть однажды видел Мэри, понимали, что бедный Бейкер-Снид здесь почти ни при чем – это она увидела его, влюбилась и добилась того, чего хотела! Таковы все женщины, в жилах которых течет горячая кровь Уинчфилдов: они повелевают, а не подчиняются!
– Призываю собрание к порядку!
В небольшой гостиной сразу стихли смех и разговоры, и все устремили взгляды на высокую девушку, стоявшую у фортепьяно. Мисс Онория Бейкер-Снид постучала по полированной крышке инструмента и улыбнулась своим младшим братьям и сестрам.
– Прошу всех садиться. Нам предстоит обсудить очень много дел.
За приглашением последовал легкий шорох платьев и приглушенные перебранки по поводу того, кто сядет поближе к огню, после чего наконец все заняли свои излюбленные места на креслах и диванах.
Как только все успокоились, Онория кивнула Оливии:
– Отчет казначея, если не возражаете.
Оливия раскраснелась, гордая тем, что после отъезда старшего брата Неда ей поручили столь ответственное дело, как бюджет семьи. До этого самым важным занятием Оливии было устройство разных празднеств, и хотя ей очень нравилось украшать дом, печь торты и готовить забавные сюрпризы ко дню рождения каждого члена семьи, она считала себя способной справиться и с более серьезными поручениями – как-никак скоро ей исполнится пятнадцать!
Не умея сдержать довольную улыбку, Оливия пробралась вперед и встала рядом с Онорией. Будучи ниже ростом и далеко не такой красавицей, как Кассандра и Джульетта, Оливия интуитивно пыталась восполнить недостаток внешней привлекательности полным пренебрежением к девичьим манерам и отказом от легкомысленных мечтаний. Гораздо больше ее влекла полная приключений жизнь старшего брата, которому она всегда стремилась подражать.
Оливия взяла испещренный чернильными кляксами лист бумаги и поднесла его к лицу, с важным видом вглядываясь в столбики цифр.
– Я подсчитала наши расходы за неделю и сравнила их с суммой, которую составляют доход от папиного имущества и присланные нам деньги. Затем я составила список всех наших расходов и...
– О Господи! – Порция вскочила с места. – Кого интересуют все эти подробности! Скажи, в каком мы сейчас положении.
Оливия недовольно нахмурилась:
– Именно это я и намерена сделать после того, как объясню вам, как я получила эти цифры.
– Порция, дай Оливии спокойно продолжить доклад, над которым она трудилась несколько часов, – строго сказала Онория и подбодрила Оливию кивком, в душе надеясь, что это вмешательство не очень затянет выслушива ние доклада, и без того обещавшего быть весьма многословным. Каждый раз, когда приходило очередное письмо от Неда, который находился с отцом в Индии, стараясь возместить понесенные недавно семейством огромные убытки, Оливия буквально вцеплялась в него, жадно выискивая малейшие подробности в описании жизни, столь отличной от здешней, лондонской. Следующие несколько недель она пребывала в унынии, жалуясь на скуку и изнывая от зависти к Неду.
Оливия все бы отдала, чтобы только иметь возможность путешествовать по миру, где человека каждую минуту подстерегают захватывающие приключения, о которых упоминал Нед. Правда, Онория подозревала, что, подобно отцу, брат предпочитал скрывать от них самые неприятные стороны путешествия, такие как отсутствие гигиены и непривычную, вредную для желудка пищу, которой путешественникам обычно приходилось довольствоваться. Ни то, ни другое в глазах Онории не могло оправдать прелести путешествия по дальним странам: она предпочитала чистые простыни и хорошо прожаренное мясо.
Порция с размаху плюхнулась в кресло.
– Хорошо! Только я бы предпочла, чтобы доклад делал Нед: он всегда рассказывает только самое главное.
Джульетта подняла голову от шитья, и пламя огня в камине зажгло золотые искорки в ее густых светлых кудрях. В шестнадцать лет она уже могла соперничать по красоте с Кассандрой, хотя и не обладала свойственным старшей сестре безмятежным и мягким нравом.
– Вот и неправда, ничего подобного Нед не делал. Он вечно пересыпал свой доклад морскими словечками, половину из которых я до сих пор не понимаю!
Нед, бывший в семье вторым после Онории ребенком, еще в шестнадцать лет провел целых два года в плавании под руководством дядюшки, капитана Портерфилда Бейкер-Снида. Дядюшка Портерфилд всю жизнь ходил под флагом королевского флота и был отчаянным моряком с продубленной ветром и солнцем смуглой кожей, всей душой преданным морю и находившим высшее наслаждение в боевых сражениях. Однако этот уверенный в себе, отважный человек вздрагивал от страха при одной только мысли провести пару недель на берегу, где ему предстояло носить галстук и беседовать с племянницами, тщательно выбирая подходящие для их слуха темы и следя за тем, как бы не сорвалось с языка крепкое морское словечко.
Джульетта ободряюще улыбнулась Оливии.
– Я думаю, ты будешь куда лучшим казначеем, чем Нед. Нед часто ошибался в подсчетах, и два раза мы потратили больше, чем могли, только потому, что он назвал большую сумму дохода.
– Да, у меня цифры точные, – просияла Оливия, – я их дважды проверила и даже сверила по...
– Я уверена, что ты очень старалась, – поспешила успокоить сестру Онория. – Так что же мы имеем в этом месяце?
Оливия внушительно откашлялась.
– Как сказал бы Нед, пока мы еще держимся на плаву, но быстро набираем воду.
Порция звонко шлепнула себя по лбу, отчего ее темно-каштановые волосы взлетели вверх.
– Ой, только Бога ради...
– Порция, прошу тебя! – Кассандра опустила на колени пяльцы, на которых вышивала цветочный узор. Пре лестная и кроткая девушка всегда старалась примирить своих более живых и несдержанных братьев и сестер. – Оливия, мы понимаем, что дела наши не очень хороши, но насколько?
Оливия тяжело вздохнула, затем произнесла страдальческим тоном:
– Я уже объяснила: мы еще барахтаемся, но если ветер не переменится, то скоро потонем.
Семилетний Джордж отвлекся от попыток уложить любимую лягушку в супницу из дрезденского фарфора.
– Черт побери, Оливия! Ты что, разучилась говорить на английском?
– Джорджи! – воскликнула Кассандра, в ужасе распахнув фиалковые глаза. – Где ты подхватил это слово?
Джордж перевел взгляд на Онорию, и та покраснела.
– Что?! Когда это я такое говорила?
– Ах, Онория! – сокрушенно покачала головой Кассандра.
– А еще отчитывала беднягу Неда, когда он как-то сказал «проклятый», – усмехнулась Оливия.
Онория с сомнением обратилась к брату:
– Джордж! Когда ты слышал от меня это ужасное слово?
– На прошлой неделе. Ты еще вешала в гостиной картину, и, помнишь, попала молотком по большому пальцу. Тогда ты сказала «черт побери» и еще...
– Все-все, я вспомнила, – поспешно перебила его Онория, поймав на себе мягкий укоризненный взгляд Кассандры. – Джорджи, больше никогда этого не говори, ты понял? – Она быстро обернулась к Оливии: – Ты хочешь сказать, что у нас совсем нет денег?
– Да.
– Но я думала, что до тех пор, пока мы остаемся в рамках бюджета...
– В том-то и дело, что мы его превысили! На этой неделе мы истратили семь фунтов лишних.
– Целых семь фунтов? – У Онории заныло сердце, и она пожалела, что рядом нет Неда, который поддержал бы ее. – Но как это могло случиться? Мы же заранее просчитали все расходы!
