– По нашим прогнозам, – игнорируя колкость Дронго, продолжал его собеседник, – в делегацию постарается попасть представитель английской разведки. У него особое задание – перехватить Волка до нас, выведя его сразу на Лондон.
– Может, на наших автобусах сразу написать: «Шпионский состав»?
– А кто вам сказал, что вы поедете на автобусах?
– Некоторые вещи я умею просчитывать. Как еще можно добраться в Багдад? Правда, тут возникнет проблема Ирана. Но думаю, что эта очень недружественная Саддаму страна пропустит большую делегацию в Ирак. Другой дороги в Багдад просто нет.
– Вы правы. Иракцы предложат сразу два варианта. Первый – ваш, через Иран. Второй путь более длинный, через Амман. Прибыть туда на самолетах, а затем сами иракцы вывезут всю делегацию на автобусах.
– Не получится, – отрезал Дронго.
– Почему?
– Нет денег. На автобусы в моей республике еще найдут деньги, на самолет для ста человек – никогда. Это почти по пятьсот долларов на каждого. Сумма немыслимая.
– Я передам ваши замечания в Центр. Значит, вы согласны?
– Как будто вы не знаете. Иракцы его охраняют?
– Думаю, почти наверняка. Он очень хороший специалист. Такой профессионал для них просто находка.
– Кажется, я начинаю понимать еще кое-что. Вы не хотите делиться своим сокровищем с англичанами. Иракцы вас волнуют менее всего, правильно?
– Не совсем. Но согласитесь, отдавать его англичанам тоже неправильно. Хотя у нас сейчас новые критерии в нашей политике.
– Будем считать, что я вам поверил. А если Саддам узнает, что меня посылают в Ирак убить такое сокровище? Его лучшего специалиста, потенциально главного советника его разведки. Что он со мной сделает?
– В лучшем случае повесит, – почти радостно сообщил незнакомец, – но думаю, не так быстро. Мучить будут долго. Это они умеют.
– Вы меня обрадовали. А я надеялся, что меня сразу повесят. Думаю, в случае неудачи мне оторвут все выступающие части тела. А в случае успеха меня вполне может ждать собственный «ликвидатор» в моем родном городе.
– Такого не будет.
– Вы уверены? – К Дронго начало возвращаться хорошее настроение. Он сумел-таки вычислить, откуда явился этот тип.
– Вы слишком ценный сотрудник.
– Вы хотите сказать, что меня нельзя убить?
– Нецелесообразно. Пока, – откровенно пояснил собеседник.
– Как это радует! Вы были на связи с нашим представителем в Ираке? – вдруг спросил Дронго.
– Нет, – чуть поколебавшись, ответил незнакомец.
– Вы колебались больше, чем обычно, но меньше, чем при неожиданном вопросе, – улыбнулся Дронго, – ваша профессиональная реакция вас немного подводит. Нельзя так быстро реагировать.
Собеседник смутился. Впервые за время разговора.
– Перестаньте, – хмуро попросил он, – не нужно демонстрировать свои способности. Просто убейте Волка. И не дайте обойти себя англичанам. Иначе действительно будет плохо. Всем нам.
Он наконец улыбнулся, показывая запоминающиеся зубы: передние резцы больше обычных, а вот клыков не было совсем.
– Скажите, – спросил незнакомец, – как вы догадались, что я был в Ираке?
– Вы пьете слишком много сладкого чая. Это дурная арабская привычка в теплую погоду. Для меня сегодня прохладно, для вас, думаю, жарко.
– А вы говорили, что не знаете Востока, – подозрительно посмотрел на Дронго собеседник.
– Некоторые вещи я знаю. Не могло же ваше руководство посылать на встречу с Волком совсем дилетанта, – махнул рукой Дронго. Настроение у него заметно улучшилось.
Глава 2
Незнакомец оказался провидцем. Дронго действительно попал в делегацию, приглашенную на торжества поэта, в качестве журналиста одной из независимых компаний. Но и Дронго был прав. Путь через Амман не получился. У молодого государства просто не было столько денег, и делегации пришлось целых два дня добираться в автобусах через всю Персию, называемую ныне Исламской Республикой Иран. Если учесть, что религиозные нравы правоверных шиитов в Иране довольно суровы, особенно пострадали женщины, вынужденные в течение всего пути скрываться под огромными платками. Появление женщины с открытой головой в Иране было немыслимым преступлением и сурово каралось по всем законам шариата. Уже при прохождении границы иранский пограничник обратил внимание молодой женщины на прядь волос, выбивавшуюся из-под платка. Платок был моментально надвинут на лоб, и женщина, довольно известная поэтесса, весьма активная феминистка, получила первый в своей жизни урок нравственного превосходства мужчины над порождением зла в юбке.
Интереснее всего было пересекать границу. Мусульманские страны, более десяти лет воевавшие друг с другом, по-прежнему напрочь не доверяли соседям. Колючая проволока, железобетонные крепости, окопы – такой была граница между Ираном и Ираком. Кое-где еще виднелись следы бывшей войны – разбитые стены, пустующие по обеим сторонам границы деревни, расположенные, на свое несчастье, слишком близко к театру военных действий. Оба тоталитарных государства, столь неистово враждующих, были по-своему похожи друг на друга. Иранцы на границе подняли огромный портрет аятоллы Хомейни, а иракцы – президента Саддама Хусейна. Пограничники внимательно следили за действиями другой стороны, особенно оберегая выставленные напоказ огромные портреты, представлявшие собой довольно соблазнительную мишень для фанатиков.
В Ираке, несмотря на диктаторский режим, нравы казались мягче. Можно было встретить молодых девушек, одетых в короткие европейские платья, пользующихся косметикой, парфюмерией. Женщины за рулем автомобиля, в банках, магазинах были обычным явлением иракской столицы.
В первый же день, хотя стояла изнурительная духота, Дронго вышел прогуляться. Сама атмосфера Багдада, города из сказок Гарун-аль-Рашида, очаровывала своеобразием. Раскинувшийся на берегах Тигра, Багдад насчитывал к этому моменту более пяти миллионов жителей, являясь одним из культурных памятников всего человечества.
Расположенные в ста – ста пятидесяти километрах от города мусульманские шиитские святыни в Кербеле, Наджафе, Куфе привлекали сюда паломников со всего света, становясь вторым центром мусульманского мира после Мекки и Медины. Сам Багдад, сохранявший прелесть экзотики и налет тайны в семидесятые-восьмидесятые годы, являл собой удивительное зрелище. Находившаяся на подъеме экономика, огромные доходы от продажи нефти, инвестиции частных западных компаний делали Багдад сказочно богатым городом для приезжавших сюда иностранцев. Быстро строились новые отели «Шератон» и «Меридиан». По обеим сторонам Тигра открывались рестораны, где посетителям предлагали отведать экзотическое блюдо – мозгуф, поджаренную на камнях и углях рыбу, выловленную прямо на ваших глазах. Правда, стоило это удовольствие совсем недешево – около ста двадцати долларов, но приезжавшие в Багдад американцы и англичане, арабские шейхи и японские бизнесмены не любили считать деньги в таких местах, отдавая дань экзотике.
Все это осталось в прошлом. Частые войны с соседями, несбалансированная внешняя политика, наконец, агрессия в Кувейте и отторжение от всего мирового сообщества привели к тому, что Багдад оказался в тисках экономической блокады.
Иракский динар стремительно покатился вниз, вскоре голубая сотенная купюра с изображением Саддама Хусейна, стоившая ранее более четырехсот долларов, превратилась в ничего не стоящую бумажку с номинальной ценой в пятнадцать-двадцать центов. Гуляя по огромному городу, Дронго поражался дешевизне выставленных повсюду иракских товаров. За пару кожаных туфель в магазинах просили не более двух-четырех долларов, за брюки – пять-шесть. Обед в лучших ресторанах Багдада обходился в один-два(!) доллара. Это был крах национальной экономики и политики Саддама Хусейна. Но его портреты по-прежнему украшали каждую улицу и каждый перекресток, а монументы возвышались на главных площадях всех иракских городов; его холодная улыбка преследовала человека повсюду.
